Наверх

Квартет имени Бородина отмечает юбилей с Нижегородской филармонией

 

31 января 2017

 

 

В наступившем году Нижегородская филармония отмечает восьмидесятилетие, и потому иные ее программы имеют посвящение красивой дате. «Навстречу юбилею» прошел и концерт 20 января, причем поздравления филармонии «с наступающим» принес коллектив, также разменявший восьмой десяток, в Нижнем Новгороде очень любимый, уважаемый и вообще связанный с нашим городом достаточно крепкими творческими узами - Квартет имени Бородина. Прозвучал последний квартет Шостаковича и предпоследний – Бетховена.

Перед концертом корреспондент «НН» зашла за кулисы, и делегированный от «бородинцев» Владимир Бальшин рассказал читателям «НН» о непростом настоящем и о великом прошлом.

 Не до премьер

- Ведется ли подсчет, сколько концертов сыграл квартет имени Бородина?

- Мы не считаем, но кто-то из коллег ведет статистику. Точной цифры сейчас я вам не назову, но, думаю, мы уже должны перевалить за семь тысяч.

- Квартет связывали тесные дружеские и творческие отношения с легендами отечественной музыки, среди которых Святослав Рихтер и Дмитрий Шостакович. С кем из «великих» вы поддерживаете творческий союз сегодня?

- Мы сотрудничаем со многими выдающимися пианистами… Не буду перечислять фамилии, чтобы никого не обидеть. Что до композиторов, я не стал бы говорить об особенно тесных взаимосвязях, но у нас очень хорошие отношения с «живыми классиками» - Гией Канчели, Романом Леденевым, Александром Раскатовым.

- Пишут ли для вас современные композиторы?

- Предложения приходят постоянно: через электронную почту, через «Фейсбук». Композиторы шлют партитуры, иной раз – уже с записями, приглашая сыграть мировую премьеру, но зачастую нет возможности в принципе открыть письмо и посмотреть, что нам предлагают, потому что у нас уже выстроилась большая очередь из тех классических квартетов, которые мы должны выучить для самих себя. Например, несколько квартетов Гайдна – мы далеко не все их играли.

- А ведь в пятидесятые, шестидесятые, отчасти семидесятые годы вы исполняли музыку, написанную только что – современную по определению. Неужели настолько велико оказалось притяжение Шостаковича, что вы в некотором роде «остались» в той эпохе?

- И да, и нет. Дело еще и в том, что у нас огромная занятость, очень большой репертуар – «в руках» около сотни сочинений, которые играются постоянно. Это крупные серьезные циклы, над которыми надо постоянно работать, шлифовать их, и к каждому сезону мы стараемся уменьшить количество актуально исполняемых произведений, чтобы хоть немножечко вздохнуть, чтобы не каждый день заниматься - но не выходит!

- По моим слушательским ощущениям, в Нижнем Новгороде вы играете практически только Шостаковича и Бетховена…

- Но все время разные сочинения! Мы ни разу еще, по-моему, не повторились. У Шостаковича пятнадцать, у Бетховена шестнадцать больших квартетов. Если составлять из них программы – вот вам уже дюжина сезонов.

- Среди исполняемых произведений есть какие-то, особенно для вас драгоценные?

- Их много, и многие дороги нам по-особенному. В одном из недавних интервью нас просили назвать любимые квартеты Шостаковича, и все назвали разные. То же самое у Бетховена. И, конечно, все любят Моцарта, Шуберта, Чайковского. В разные периоды разные произведения выходят на первый план, в разные годы жизни становятся ближе те или иные шедевры.

 «Мы держим стиль»

- Случайно или нет, но в составе квартета играли и играют исключительно выпускники Московской консерватории. Это сговор? Есть ли шансы у музыкантов из других городов когда-нибудь попасть в состав вашего ансамбля?

- Это не сговор (улыбается). Так совпало! Шансы у всех есть. Да, прослушивания происходят, в общем, кулуарно: кто-то кого-то слышал и рекомендовал, но, поверьте, неважно, где этот «кто-то» учился. Мы пробовали многих: музыкант приходит и играет в составе квартета, а затем трое участников квартета высказывают свое мнение – насколько он «сыграется», приживется ли на многие годы.

- На протяжении семидесяти с лишним лет существования квартета в его составе сменяют друг друга легенды. Например, до вас на виолончели в ансамбле играл Валентин Берлинский, а до него это место занимал Мстислав Ростропович. Есть ли у участников квартета ощущение наследования великих традиций?

- Безусловно. Хотя каждый музыкант приносит что-то свое. Великие традиции – в том, что все участники квартета были великими музыкантами, рыцарями, которые преданно служили музыкальному делу. При том, что их одаренность была великой и несомненной, именно их отношение к музыке мне представляется самым главным, и эти рыцарские доспехи - и есть наше основное наследие. Да, может, они достаточно тяжелы, но мы не имеем права их оставить и идти дальше.

- Надо думать, вопрос «быть ли рыцарем» встает перед каждым академическим музыкантом?

- В общем, да. Ведь даже самую сложную, элитную музыку можно немножечко упростить. Приблизиться на полшага к народу. И потихонечку перейти в другой жанр.  Мы держим стиль. Нас в этом упрекают, предлагают опроститься, надеть джинсы, пеняют нам, что мы не играем ни джаз, ни кроссовер. Да, мы в этом не сильны, но с уважением, с почтением относимся к тем, кто это делает хорошо, качественно, без самодеятельности и дурновкусия.

Мои консерваторские студенты по квартетному классу пробуют немного расширять рамки стиля, кто-то из них даже в «Вечернем Урганте» принимал участие. Я отношусь к этому нормально, потому что это совершенно другое поколение, и у них нет того необыкновенно долгого пути, той оглядки назад, как у нас. Они могут себе это позволить. А мы не можем - потому что держим бастион, и не сдадим его.

Мария ФЕДОТОВА.